вторник, 29 января 2019 г.


Зыма в Гэлэнджику така соби зэлэна, тэпла, соняшна, пахуча. Сниг тикы в морозыльныку оставсь )


По ихнему Байкер, по нашому Байкарь, той хто добрэ байкы вмие брэхать )




В январе форзиция цветет на улице Шоссейной в Мысхако


Геленджикская креатуха. Улица Ленина около старой автостанции


Кабардинская креатуха около автокасс и парка


Пустой январский пляж на Суджукской косе в Новоросе


Что-то плодоносит в январе в Мысхако на улице Школьной


Чорт-зна-шо за балачка на улице Ленина в Новоросе











художник Игорь Погорелов


4-я часть
Киселева В.А. «Истории, услышанные на завалинке»
(краткий словарь кубанского диалекта)
стр. 101-102

Догадались, почему этот стол низкий и круглый? Конечно, сегодня, на этот вопрос ответить трудно. Но это только на первый взгляд. На самом деле ответ прост. Мы знаем, что обедать садились 10-12 человек за стол. Если их посадить за обеденным прямоугольным, то не все смогут дотянуться до чугунка или сковородки, из которой все едят. Только за праздничным столом обычной формы сидят гости и хозяева, едят из тарелок и «мысок».
Детей за стол не сажают там, где «гуляют» взрослые. Чтобы «уши не распускали», как говорили старики, чтобы не слышали того, что для детских ушей не предназначено. А ежедневные обеды проходят «по-простому»: на сырно ставится чугунок с борщом или кашей, все садятся вокруг на низеньких скамеечках. Теперь с любого места можно дотянуться до чугунка. Это сегодня у каждого своя тарелка, вилка и ложка. А в старину вилками простые казаки в семье не пользовались. Старики в глухих хуторах до сих пор едят только ложкой.
Без молитвы, в которой просят у Господа благословения, никто не начнет есть. Первым начинает дедушка или отец, в их отсутствие бабушка и мама. Дети тоже, соблюдая очередь, первенство уступают старшим. Они ведь и работы в доме делают больше! Но и здесь свои правила. Никто не должен брать лучший кусок — это для родителей. Они сами поделят его между детьми. Нарушителя правил «общепита» или неаккуратного, роняющего хлеб или еду, ждет немедленное наказание — удар ложкой по лбу.
В «малой» хате всегда под рукой была прялка (пряха) — устройство для изготовления ниток. С помощью педали приводилось в движение колесо, соединенное с вращающейся частью прялки, на которую наматывалась нить. Для этих же целей служило веретено.
Чесало. Название говорит само за себя. Это гребень, который делался по желанию хозяйки и для разных материалов разного размера. С его помощью «расчесывали» шерсть, предварительно выстиранную и просушенную, выбирая в процессе расчесывания «репяхи», которые овцы и козы «нацепляли» на себя на пастбище еще до стрижки.
Кросна — ткацкий станок. Женщины дома ткали разнообразные ткани. Те, у кого есть возможность часто видеть (дома у прабабушек) старинные полотенца — рушники, заметят, что у домотканых холстин край неровный. Это значит, ткали его вручную, на кроснах. У современных тканых изделий все края ровненькие — их делали на современных ткацких станках.
А вот в углу стоит приготовленный хозяином к ремонту цэп. Посмотри, какое удивительное приспособление! Собранный и сжатый серпами урожай пшеницы, ржи, ячменя, овса и др. хозяин привозил домой.
Серп — металлический «полумесяц» с ручкой, а на нем зазубренки, серп очень острый. Им женщины жнут колосья. Вяжут сжатое в снопы. Сноп — охапка сжатых колосьев, которую связывали пояском.
Поясок — жгут, скрученный из нескольких колосков. Снопы на возах (телегах) свозят домой. Там их раскладывают рядами. Потом цэпом начинают молотить, то есть выбивать зерно. Более самостоятельные хозяева имели каменные молотилки, катки.
Лошадь тянула ребристый каменный каток, и обмолачивались колосья (то есть отделялось зерно).
Цэп, как и каменный каток, служили очень долго в хозяйстве. Ими пользовались почти до конца 40-х годов XX века.
Соединительное устройство цепа между ручкой (держаком) и деревянным молотилом называлось каблучкой. Изготавливалось оно из сыромятной кожи волов или лошадей. Ведь служить оно должно было много лет.

(продолжение следует)

Киселева В.А.
«Настин рушник»
Краснодар, 2010

Ой, чие цэ жито

Ой, чие цэ жито, ой чии покосы?
Ой, чия цэ дивка распустыла косы?

Провожала маты сына у солдаты,
Молоду нэвистку в полэ жито жатэ.

Вона жала, жала, жала-выжинала.
Та на захид сонца тополыной стала.

Прыйшов сын до хаты: «Здраствуй, ридна маты!
Шо цэ за тополя стоить середь поля?»
 — Нэ пытай ты, сыну, про тою прычину.
Бэри в руки топор, рубай тополыну!

Пэрвый раз ударыв — вона похылылась,
Другый раз ударыв — вона запросылась:

 — Нэ рубай, казаче, я твоя дружина,
Навэрху у листях спыть твоя дытына.

Бросыв казак топор, обняв тополыну,
Обняв тополыну, цылував дытыну.

 — Ой, ты маты, маты, шо ты наробыла!
Ты ж мэнэ с симьею навик розлучила.

Як будэшь женыться, другу жинку браты,
Ны забудь казаты, яка в тэбэ маты.

воскресенье, 27 января 2019 г.

Сказали, что в других странах диск с балачковыми книжками на мэйл.ру трудно открыть. Вот все 42 книжки в одной папке на гугл.драйв, общий вес 17 мгб, формат PDF
                                                         скачать
Цены на продукты первой необходимости в дореволюционном Новороссийске были следующие: мясо I сорта — 15 копеек за фунт, II сорта — 13 копеек; масло сливочное — 55-60 копеек фунт; молоко коровье и козье — 8-11 копеек бутылка; сливки — 20 копеек стакан; хлеб белый — 5 копеек фунт; колбаса — от 30 до 60 копеек, ветчина — 70 копеек. Виноград в сезон продавали от 5 до 15 копеек за фунт, огурцы — 30 копеек сотня, капусту — 50 копеек пуд!
Отобедать можно было за 90 копеек тремя блюдами, а за рубль двадцать — четырьмя в ресторанах «Европа», «Метрополь» и «Франция». Во второклассных гостиницах обед из трех блюд стоил 75 копеек, так же как и в «Центральном» ресторане по улице Раевской.
                                                              читать

Кныжка  Жарко Я.В. «Писни», Катэрынодар, 1906г. на закачку, оригинал там же, найдете ошибки. давайте страницу и строку - исправлю


Жарко Я.В. «Писни»
                               Катэрынодар
                                    1906г.

                       У нэй хата, як виночок
                       Чого-ж вона сумна сыдыть?
                       Чого слеза ии гаряча
                       З очей заплаканых бижыть?
                       У нэй хата, як виночок.
                       Е маты, батько и сестра...
                       Якого-ж раю забажалось?
                       Якого трэба ще добра?
                       У нэй хата, як виночок...
                       Всэго уволю, що й казать,
                       Е маты, батько и родына —
                       Так ни с кым сэрцю розмовлять!..

                            Жарко Я.В. «Писни»
                               Катэрынодар
                                    1906г.

                       Ой литав орэл стэпамы,
                       Литав выще хмары,
                       Ой гуляв козак на воли
                       Та гуляв бэз пары.
                       Наче буйный витэр в поли
                       По свиту носывся,
                       Покы з мылою своею
                       Тай нэ одружывся.
                       Ой нэ лита орэл сызый
                       Тэпэра за хмары —
                       Важки думы та нэвдачи
                       Крыла пидрубалы.
                       Зажурывся козаченько
                       Всэ думку гадае:
                       Яка диток его доля
                       В свити дожыдае.

                             Жарко Я.В. «Писни»
                               Катэрынодар
                                    1906г.

                      Тэрэн, тэрэн гарный вдався,
                      Хлопэць з дивкою кохався,
                      Та хмиль тэрэн обвывае,
                      Хлопэць дивку покыдае.
                      Ходэ дивка гирко плаче.
                      Другый хлопэць всэ тэ баче,
                      Та мэрщий вхопыв сокыру,—
                      Цюкнув прыкорни хмэлыну.
                      Хмиль извывся — посыхае...
                      Тэрэн знову розцвитае;
                      Ходэ дивка та смиеться —
                      Биля нэй другый въеться.
                      Тэрэн, тэрэн гарный вдався,
                      Другый з дивкою побрався;
                      А пэршого сум проймае,
                      Як хмэлына посыхае.