Журнал «Разведчик»

№ 95

1892 год

Есаул Репин и сотник Студеникин

 

Газета «Донская речь» поместила в № 28 интересную статью господина Б. В. Есаула. Заимствуем из нее нижеследующее:

В течении настоящей зимы командирами наших гвардейских донских полков неоднократно приглашался для военных сообщений в полковых офицерских собраниях полковник Потто, в настоящее время занятый составлением истории 4-го драгунского Нижегородского полка. История этого полка по совместной службе на Кавказе драгун с нашими донцами, тесно связана в своем содержании с изложением отдельных боевых эпизодов из столетней прошлой службы донских казаков на Кавказе.

Как образец, мы позволяем себе привести один из подобных случаев.

Вот что случилось на Сулакской линии 21-го февраля 1850 года.

Между Чир-Юртом, где квартировал Нижегородский полк, и Темир-Хан-Шурою, главным местопребыванием командующего войсками в Дагестане, существовало несколько промежуточных постов. На одном из них в Темиргое была расположена пехотная команда и полусотня донских казаков, под общею командою войска Донского сотника Ренскова.

Утром 21-го февраля на Темиргоевский пост прискакал князь Куссум-Бек, владелец Шампал-Янги-Юрта, с двумя своими нукерами. Он сообщил, что большая конная партия, разграбив в пространстве между Сулаком и Тереком ставку ногайского пристава, переправилась назад ниже Казиюрта и камышами пробирается в горы. Не успел он сообщить это известие, как партия вдруг выдвинулась от камышей и на полных рысях понеслась чрез плоскость. Горцы, видимо, торопились достигнуть Миатлинской переправы прежде, чем им успеют преградить дорогу. Как раз в это время на посту случайно остановилась на отдых целая донская сотня есаула Репина. Пятьдесят казаков тотчас вскочили на коней и храбрый Репин, не думая о числе неприятелей, пустился за партиею. С ним поскакал и Куссум-Бек со своими двумя нукерами. Воинский начальник укрепления, сотник Ренсков, точно предчувствуя катастрофу, выслал для поддержки казаков взвод 14-го Грузинского линейного батальона с подпоручиком Голохвастовым, а сам между тем распорядился поднять тревогу по Сулакской линии. С постовой батареи грянули три условных пушечных выстрела. Горцы, не желая ввязываться в дело, кинулись в сторону и исчезли в лесу. Партия была большая; но Репин был не из числа тех людей, которые останавливаются при виде неприятеля.

— Студеникин, — сказал он своему товарищу, — горцы попались в ловушку. Нас мало, но пехота недалеко, нижегородцы также прискачут скоро, а между тем из леса к переправе ведет только одна тропинка. Возьми половину казаков, займи как можно скорее опушку с той стороны, которая ведет к Миатлам, а я насяду на партию в самом лесу».

Сотник Студеникин был также один из достойнейших офицеров Донского Войска. Он взял 24 казака и во весь опор пустился скакать вдоль опушки. Репин с остальными кинулся в лес и исчез в его чаще. Горцы не ожидали погони в лесу. Теперь они поняли ту западню, в какую попали, и, повернув назад, всеми силами бросились на Репина. Репин проворно спешился, сбатовал коней в круг и стал на дороге. Он все еще рассчитывал, что вот-вот подойдет Голохвастов с пехотою. Но пехота давно потеряла казаков из виду и, слыша в лесу страшную перепалку, не решалась углубляться в эту таинственную, так страшно смотревшую чащу и возвратилась на пост. Репин остался один. А неприятель между тем ломится напролом, чтобы открыть себе дорогу оружием.

— Держись, братцы, — говорил Репин своим казакам, — не новички, не впервые нам драться с татарами. Дон не забудет своих сыновей. Седые деды и отцы скажут нам спасибо, когда вернемся домой, не уронив славы тихого Дона!

Но казаков воодушевлять было нечего. Они понимали сами, что выбора между победой и смертью у них не было и, с молчаливой покорностью судьбе, решили сложить свои головы. Никто не ожидал, однако же, чтоб катастрофа совершилась так быстро. При одном из налетов горцы дали залп почти в упор. Испуганные лошади шарахнулись. Плохо сложенные батовки не выдержали и разорвались. Кони кинулись в сторону — и горсть казаков очутилась лицом к лицу с тысячною партиею. Что произошло затем — описать трудно. Репин был изрублен первым, и его смерть имела гибельные последствия для казаков. Не стало души обороны, и обороны пала. Из 26 казаков двое пропали без вести, остальные были побиты. Князь Куссум-Бек, рубившийся, как бешеный, наконец, был убит со своими нукерами. Трофеями горцев было 30 лошадей с седлами и все оружие, снятое с убитых казаков.

Студеникин по первым выстрелам бросился напрямик чрез самую чащу леса на помощь Репину, но там уже все было окончено. Одушевленные победой горцы всеми силами ударили на Студеникина. Студеникин засел в кусты и стал отбиваться. Пуля пробила ему ногу, он оперся на ружье, но не показал и виду страданья. Он понимал, что казаки в нем одном ищут спасенья и сумел нравственные силы свои передать подчиненным. Но из 23 человек семь уже выбыло из строя, когда отдаленный топот скакавшей конницы привлек на себя внимание обеих сторон. То были нижегородцы. Два эскадрона их, высланные из Чир-Юрта, неслись во весь повод прямо к месту боя. Но они опоздали. Горцы, оставив Студеникина, рассыпались и ушли за Сулак.

* * *

                                            Журнал «Разведчик»

№ 125

1893 год

S. S.

Казаки в китайской деревне

 

Англичанин Юлий М. Прайс издал книгу под заглавием «От Арктического океана до Желтого моря», в которой описан пройденный художником путь, набросаны очерки русской администрации в Сибири, а также несколько картин пограничной службы русских казаков. Один из этих рисунков Прайса помещен в английском журнале «The illustrated London News», откуда и мы его заимствуем. Китайская провинция Печели подходит к границе русских владений в Приамурском крае. Здесь русские близко соприкасаются с китайцами.

Рисунок изображает сцену из пограничной жизни. Сотня казаков пришла в китайскую деревню; намерения казаков совершенно мирные; это просто обмен любезностей между офицерами великого белого царя и офицерами Небесной империи, соперницы солнца и луны. По исполнении правил вежливости они дружески пьют чай. Эти прогулки представляют приятное развлечение в скучной и монотонно пограничной жизни.

 

 

3-я часть (окончание)

Журнал «Разведчик»

№ 313

200-летие Кубанского Войска

 

В начале завтрака начальник войскового штаба громогласно прочел телеграммы вдовствующей государыни императрицы Марии Феодоровны и великого князя Михаила Николаевича, коими кубанцы поздравляются с праздником. Телеграммы были выслушаны всеми стоя и по прочтению их раздалось дружное, долго несмолкавшее «ура». Во время завтрака поочередно пел войсковой хор и играл духовой оркестр. Завтрак продолжался до двух часов дня, когда было назначено начало скачек.

К двум часам дня к трибунам скакового круга прибыло все высшее начальство, части, масса дам, офицеров и чиновников.

На столе, между трибунами и малой беседкой, было разложено 100 призов для раздачи джигитам. По сигналу «карьер», поданному по распоряжению старшего из присутствующих, началась скачка казаков приготовительного разряда, собранных от станиц, и сотни малолеток.

Первое отделение скачки состояло из рубки и уколов на карьере по чучелам, которое было произведено лихо: удары отличались своею меткостью и силою. Во время рубки казаков приготовительного разряда дети производили вольную джигитовку, из приемов которой зрителям особенно понравилось доставание вещей с земли, стоя на седле, и соскакивание с коня на обе стороны, не садясь в седло на продолжении нескольких соскакиваний. Каждое из отделений скачки оканчивалось по сигналу «отбой». Между отделениями хором войсковых певчих было исполнено несколько песен, а во время джигитовки, против трибун, играл хор музыки. Во втором отделении дружных аплодисментов всех зрителей заслужила джигитовка трех офицеров Хоперского полка, из которых два скакали рядом, а третий, хорунжий Улагай, стоял на плече каждого из них одной ногою, с сотенным значком в руке. Фигура получилась красивая и очень смелая. Таких же аплодисментов удалось заслужить мальчику, проскакавшему стоя на двух лошадях.

В третьем отделении большую сенсацию произвело первое падение казака приготовительного разряда с лошади на всем карьере. К лежащему затем подскакивает другой казак, кладет на карьер своего коня на землю, берет на свое седло мнимо раненого товарища и оба быстро ускакивают. Эта джигитовка вышла очень картинна. Словом, все приемы казачьей джигитовки были проделаны прекрасно и в публике вызывали дружное одобрение. Несчастий с людьми во время джигитовки не было.

Затем происходила скачка на приз, с одолением искусственных препятствий и, наконец, все закончилось игрой, изображавшей увоз девушек и преследование похитителей, а также отбивание знамени у неприятеля.

К вечеру этого дня все гости, офицеры и чиновники стали собираться к Атаманской ставке, где прибывающим предлагался чай, войска в это время были угощаемы тут же, около ставки, на своих биваках, наказным атаманом. Когда стемнело, войска были подведены к краям площадки, пред Атаманской ставкой, а затем зажжена роскошная иллюминация.

Ровно в 9 часов вечера взвилась вестовая ракета и, по выстрелу из вестового орудия, началась заря с церемонией, закончившаяся народным гимном.

Затем начались танцы молодежи в Круглике, за Атаманской ставкой, и истинно казачий праздник пред ставкою продолжался до глубокой ночи пред старыми свидетелями таких же празднеств — войсковыми знаменами, заслуженными предкам кубанцев. В конце бала знамена были подняты, отнесены к войскам с церемонией и затем доставлены в город н места их хранения. Вскоре после отбытия знамен начался разъезд гостей.

 

(окончание)

Журнал «Разведчик»

№ 84, 95, 106

 1892 года

 

 

Журнал «Разведчик»

№ 93

11 апреля 1892 года

Есаул Табунщиков

Казачье седло

 

Конструкция казачьего седла, существующего образца, требует посадку на коротких стременах, почему при высокой щепе (ленчик) всадник сидит как бы излишне высоко.

Конструкция же седла вынуждает всадника держать ноги в стременах таким образом, что середина ступни приходится в одной вертикальной плоскости с ухом, что при коротких стременах делает ноги как бы излишне согнутыми.

Обе эти причины производят то, что казачья посадка кажется натянутой, неестественной (дикая посадка, как говорят в Петербурге).

Эти же свойства казачьего седла вызывают в представителях регулярной кавалерии такое рассуждение: высокая щепа (ленчик) удаляет всадника от лошади, затрудняя балансирование, а короткое стремя затрудняет управление лошадью, посредством шенкелей.

По-нашему же мнению, высокая щепа вынуждает всадника тщательнее держаться к центру тяжести, а короткое стремя, представляя некоторый недостаток для постороннего зрителя, дает возможность более сильной опоры. В связи же эти свойства конструкции седла делают то, что казак сидит в нем действительно несколько напряженно, но зато твердо. Посадка эта устраняет почти всякое колебание всадника в седле, а потому лошадь, будучи избавлена от невольных упражнений всадника в балансировании, несет свой груз легче. В общем же, казачья посадка является крепкою и дает казаку полную уверенность в себе, то есть тот нравственный элемент, при котором только и возможно проделывать в открытом поле и на полном карьере ту гимнастику, которую проделывает казак во время своей отчаянной джигитовки. (Смотри выше помещенную статью «Джигитовка у казаков»).

В кавалерийском седле, дающем глубокую посадку (ближе к лошади), всадник бесспорно легче балансирует, а длинное стремя дает возможность легче управлять лошадью посредством шенкелей, но то и другое едва ли приносит пользу вне стен манежа; при дальних же движениях и естественном от них утомлении, эти же причины (глубокая посадка и длинное стремя) ведут, по-нашему мнению, к тому, что всадник, не имея твердой опоры, от утомления начинает, что называется, болтаться в седле, а это в свою очередь ведет к излишнему утомлению и лошади и всадника.

В особенности это имеет значение при движениях рысью: кавалерийскую рысь даже устав признает тяжелой, ибо потребовалось введение рыси облегченной, но даже по сравнению с облегченной кавалерийской рысью, казачья рысь должна быть признана просто легкою.

Такой вывод, по-нашему мнению, надо приписать тому, что казак в своем седле, твердо опираясь на стремя, тем самым устраняет излишние колебательные движения, производя впечатление полного согласия движений с лошадью, составляя с нею как бы одно целое.

Всецело защищая конструкцию (идею) казачьего седла, мы далеки от того, чтобы признавать существующий образец идеальным и могли бы наметить такие вопросы:

Не следует ли сделать щепу (ленчик) несколько выше, дабы подтянутый к ней потник давал более свободный проток воздуха?

Не следует ли палицы делать несколько длиннее, чтобы, увеличив площадь соприкосновения седла со спиною лошади, равномернее разложить тяжесть носимого лошадью груза?

 

2-я часть

Журнал «Разведчик»

№ 313

200-летие Кубанского Войска

 

Пред началом обеда наказный атаман вышел на наружную галерею здания ротонды, к столам, приготовленным для стариков и малолеток, и предложил тост за процветание Кубанского Казачьего Войска. После второго блюда князь Святополк-Мирский произнес в зале тост за здоровье государя императора и вместе с последним звуком тоста раздалось единодушное громкое «ура», принятое обедавшими в саду офицерами и нижними чинами и покрытое звуками гимна, исполненного хором войсковой музыки. Не менее энергично были встречены тосты за здоровье государынь императриц и наследника цесаревича.

Затем наказный атаман произнес речь, в которой, отметив прошлые заслуги Кубанского Казачьего Войска, он пожелал ему полного процветания в будущем; после этого были произнесены тосты за здоровье военного министра, генерал-адъютанта Шереметева, епископа Агафодора, за депутатов от казачьих войск, за Войско Донское и его войскового наказного атамана, за Войско Кубанское и его атамана, за бывшего начальника штаба Кубанского Войска, ныне члена военного совета генералаЦитовича, присутствовавшего на обеде, за кавказскую кавалерийскую дивизию и другие. Кроме наказного атамана Кубанского Войска, тосты были предлагаемы войсковым наказным атаманом Войска Донского и генералами: Цитовичем, Рынкевичем, Гунниусом и полковником Марковым. А заключение наказный атаман произнес тост за здоровье гостей, прибывших ко дню юбилея, а начальник штаба Кубанского Казачьего Войска генерал Гершельман — за славу и мощь казачества.

Хор музыки исполнил во время обеда музыкальную программу, которая была напечатана на меню обеда.

После обеда на площадке пред ротондою происходило чтение полученных поздравительных телеграмм, сопровождаемое громким «ура» присутствовавших.

Наконец, малолетки танцевали кавказскую «лезгинку» и «казачка» под звуки музыки войскового хора.

Товарищеская пирушка продолжалась до позднего вечера.

Утром, 9-го сентября, во второй день празднества, состоялась закладка памятника императрице Екатерине II.

К 9 30 часам утра, как сообщают «Кубанские Областные Ведомости», на Атаманской площади были выстроены покоем назначенные для сего войска. Площадь была убрана кругом флагами, а среди нее поставлена деревянная беседка для помещения духовенства, служившего молебен. С правой стороны этой беседки была вырыта яма, окруженная перилами, для закладки фундамента памятника; над ямою высились цветные шесты, убранные флагами, увенчанные орлами и переплетенные гирляндами зелени. По объезде войск наказным атаманом и по прибытию преосвященного Агафодора, епископа Ставропольского и Екатеринодарского, к шатру, началось молебствие, которое закончилось провозглашением многолетия царствующему дому и вечной памяти императрице Екатерине II, которое сопровождалось салютом артиллерии в 31 выстрел. Во время молебна епископ Агафодор сказал слово о значении памятников вообще и настоящего памятника в особенности. Затем были окроплены святою водою войска и место закладки памятника, самая закладка была произведена присутствующими высокопоставленными лицами.

По совершении закладки памятника войска построились к церемониальному маршу и прошли мимо войсковых знамен, поместившихся перед домом войскового атамана и генерала Цитовича. Как старший из присутствующих, принимал парад генерал Цитович. По окончании парада войска были распущены по своим бивакам, для приготовлений к казачьему празднику.

По окончании закладки памятника, в 12 часов дня, в Кубанском войсковом собрании был устроен завтрак для депутатов от других казачьих войск и всех частей Кубанского Казачьего Войска. На завтраке присутствовали: начальник Кубанской области, генерал от инфантерии Цитович, все генералы, участвовавшие в празднествах Кубанского Войска, и депутаты, всего около 150 человек. Столы были накрыты в зале, которая после капитальной переделки является едва ли не самой лучшей залой в городе. Потолок ее значительно приподнят и великолепно разделан, прекрасные обои на стенах; масса света, — от прежней залы ровно ничего не осталось. Украшением залы является бюст покойного государя императора Александра III, сооруженный кубанцами по случаю посещения его величеством в 1888 году города Екатеринодара. Ниже самого бюста, на его пьедестале начертаны слова, обращенные его величеством, во время этого посещения, к кубанцам, это именно: «Я счастлив, кубанцы, что вместе с императрицей и наследником приехал к вам, мне это желательно было давно и, наконец, удалось. Я уверен, что вы будете служить и отечеству, и своим царям, как прежде служили, и молодежь кубанская — так же храбро и честно, как и старики».

(продолжение следует)

 

2-я часть (окончание)

Журнал «Разведчик»

№ 93

11 апреля 1892 года

С. Флейшер

(рисунки есаула Табунщикова)

Джигитовка у казаков

 

К наиболее полезным и занимательным приемам джигитовки следует отнести: 1) скачки через препятствие со стрельбой, рубкой и фланкировкой (фиг. 1 и 2); 2) умение положить коня на карьер и быстро открыть из-за него огонь (фиг. 3); из приемов, так называемой, «вольной» джигитовки у казаков существуют следующие: 1) поднимание предметов с земли (фиг. 4); 2) спрыгивание и вскакивание на седло на карьере (фиг. 5); 3) скачка стоя (фиг. 6); 4) скачка с пересадкой с одной лошади на другую; 5) скачка вниз головой (фиг. 7), при этом казак не стоит на голове, но опирается на седло плечом; 6) прием поднимания и увоза раненого на карьере (фиг. 8); 7) скачка различными группами (фиг. 9). Несомненно, что большая часть времени, посвящаемая занятиям джигитовкой, должна принадлежать упражнениям в наиболее полезных приемах; конечной целью всех этих упражнений должно быть поставлено желание развить в казаках до возможного совершенства умение владеть конем и присвоенным им оружием, и извлекать, как из ружья, так и из коня своего возможно больше выгоды для поражения врага. Спокойная, выдержанная и меткая одиночная стрельба с коня в разных направлениях по видимым целям, рубка чучел и прутьев, уколы, быстро, метко и сильно наносимые в чучела и шары и, наконец, умение быстро положить коня, встретить из-за него огнем противника или, севши на коня, неожиданно броситься на врага с холодным оружием — вот, приблизительно, те конечные результаты, к достижению которых должно стремиться, занимаясь джигитовкой.

Переходя к отделу «вольной» джигитовки, должно оговориться, что насколько предыдущий отдел джигитовки исключает возможность несчастных случаев, настолько при упражнениях вольной джигитовкой они возможны и потому эти приемы сопряжены с риском и опасностью, вследствие чего они требуют для выполнения их от всадника большой лихости, ловкости и смелости. Ясно, что требовать от всех казаков, без исключения, исполнения всех приемов вольной джигитовки нельзя, — во-первых потому, что люди по своим физическим качествам крайне разнообразны, и что доступно и возможно одному, то недоступно другому; а во-вторых сорт и достоинство лошадей, на которых приходят казаки на действительную чрезвычайно разнообразны; безнаказанное же выполнение наиболее трудных и рискованных приемов вольной джигитовки, зависит настолько же, если не больше, от качества лошади, настолько и от всадника. Не требуя от всех казаков выполнения всех приемов вольной джигитовки, но, поощряя наиболее смелых и лихих наездников, нам кажется, что можно вызвать между казаками столь желательное соревнование в лихости и наездничестве и тем поддержать среди казаков существование джигитовки, весьма полезной для развития их одиночных, наезднических и боевых качеств. Единичные несчастные случаи не должны служить достаточно убедительным мотивом, чтобы отказываться от этих упражнений, «где рубят, там и щепки летят», говорит русская пословица, а великий знаток кавалерийского дела, генерал Зейдлиц, на вопрос короля: «что значит, Зейдлиц, что в вашем полку люди так часто ломают себе шеи?», ответил: «вашему величеству стоит приказать, и этого больше не будет, но я не буду виноват, если полк не исполнит своего долга перед неприятелем». Жене министра фон-Шлабрендорф, когда она выразила ему свои опасения по поводу того, что с сыном ее может случиться какое-нибудь несчастье в рискованных упражнениях, выполнения которых требовал Зейдлиц, он ответил: «ваше превосходительство, можете быть спокойны, корнет все равно, что кошка: его можно сбросить с вершины башни, и он останется цел и невредим».

Если начальник, занимающийся обучением казаков джигитовке, не может безусловно предупредить и предусмотреть всех возможных несчастных случаев и падений, то он, тем не менее в значительной степени может сократить число их и на его нравственной обязанности лежит довести это число до минимума. Ни одно из средств для этого, находящихся в распоряжении начальника, не должно быть им упущено, а средств этих у него довольно много; так, например, внимательный и обдуманный выбор места для джигитовки, внимательный осмотр седловки и исправности конского снаряжения, предварительные занятия гимнастикой и упражнением на деревянной лошади, направленные к тому, чтобы развить в людях силу, ловкость и поворотливость; умелая, выдержанная и спокойная выездка лошадей, доведенная до полного их усмирения и подчинения воле всадника; знание достоинств и недостатков лошади, на которой производится джигитовка, соответствует ли лошадь по силе, росту и весу всаднику, которого ей приходится нести на себе; правильная пригонка обмундирования, обуви и оружия, и много других подобных средств.

Опыт показал, что, кроме чувства самосохранения, свойственного всем людям, у казака, антагонистом джигитовки, является еще и вопрос материальный: снаряжаясь на службу на собственный счет и имея все, кроме винтовки, собственное, казак естественно стремится сберечь свои вещи возможно дольше и расходовать на ремонт их денег возможно меньше; на джигитовке же, при падениях, в большинстве случаев, платится не столько сам всадник, сколько его лошадь, седло, обмундирование и оружие. Страх испортить свою лошадь, сломать или порвать что-нибудь и понести, иногда, весьма значительный расход на ремонт, заставляет казака, сплошь и рядом, уклоняться от упражнений джигитовке и относиться к ней, подчас, не совсем сочувственно. Материальная помощь казакам, имущество которых пострадало на джигитовке, в виде ли безвозмездного исправления в полковых мастерских поломанных седел, оружия и попорченного обмундирования, в денежном ли вспомоществовании, или в замене испорченной лошади ремонтной (случай крайне редкий), послужила бы могучим средством в руках начальников поддержать и развить среди казаков страсть к джигитовке; если к этому прибавить еще поощрение, наиболее лихих и смелых джигитов — призами, то джигитовка у казаков, надо думать не заглохнет и не отойдет на задний план в число случайных занятий, обязанных своим существованием в большей или меньшей степени расположению к ним частных начальников.

Есть полное основание рассчитывать на то, что казак, зная, что ему на службе в действующем полку придется заниматься джигитовкой, отнесется более внимательно к выбору и приобретению для себя строевого коня и, конечно, предпочтет приобрести коня сильного и непорочного, не жалея для этого десятка другого рублей, что, разумеется, очень желательно, как в интересах конского состав полка, так и в виду сбережения самих казаков.

Заканчивая настоящую краткую заметку о джигитовке, нельзя не упомянуть о том новом виде джигитовки, который за последнее время появился в некоторых действующих частях Кавказских Казачьих Войск, мы говорим о «джирите». Упражнения джирита состоят в метании на карьер дротика. Всадник, идя в карьер, в шагах 15-20 вдоль линии, по которой развешены шары, или круги, диаметром около аршина, обтянутые бумагой, должен бросить одно, или два копья и пробить ими круг, или попасть в шар; затем всадник круто поворачивает и быстро уходит от пораженной им цели. Собственно говоря, джирит не есть изобретение последних дней, у некоторых конных восточных народов он существовал с давних времен и только на время был как бы забыт. Упражнения в джирите уже настолько подвинулись вперед у кавказских казаков, что некоторые из них, с большим успехом, принимали участие в состязательном джирите на Тифлисских призовых скачках в сентябре прошлого года.

В состязании этом участвовали казаки конвоя командующего войсками Кавказского военного округа, казаки Полтавского, Хоперского и Горско-Моздокского полков, а также несколько местных жителей — Борчалинских татар. Первых призов досталось казакам — 7, татарам — один; вторых призов казакам — 9, татарам — один. Не представляя никакого риска и опасности, джирит, тем не менее, требует от всадника большой ловкости, силы, меткости и умения управлять конем, а потому нельзя не выразить желания, чтобы этот вид джигитовки получил более широкое развитие и применение среди казаков.