9-я часть
Гаврила Доброскок
«Казачьи прадеды»
Историческая драма
1911г.

Явление 5

Суворов, несколько солдат и офицеров. Солдаты держат знамена.

Запорожцы.Челом пану генералу! Челом батьку!
Суворов. Поздравляю добрых молодцов, панов запорожцев, с выборами старшины и вручаю от государыни дарованные знамена. Это большое белое знамя с крестом и сияющим в средине солнцем представляет привязанность войска к вере Христовой, на другой стороне в звезде надпись ордена Св. апостола Андрея Первозванного означает хранение ими веры, проповедуемой сим апостолом в странах, по Днепру лежащих, сколь кои отличности для войска да умножат свою ревность к службе и окажут храбрость в военных подвигах. Поздравляю вас, господин секунд-майор Сидор Игнатьевич, с избранием в кошевые и вас, господин секунд-майор Антон Андреевич, с избранием войсковым судьей... Службой своей доброй и безупречно храброй вы сего заслужили... Всех казаков поздравляю с дарованием знамен.
Запорожцы. Челом батьку генералу! Спасибо!
(Суворов и его солдаты ушли.)
Чортоус. Как это так — секунд-майоры? Разве мы москали, чтобы наша старшина да была чиновой? Где это видано, чтобы запорожский кошевой да чины носил? Может, еще и на бабах поженятся? И такой еще поганью будут запорожцы обзаводиться!..
Билый. Чины, как честь, мы принимаем, а на бабах нам приказано жениться.
Головатый. Старые сечевые обычаи миновали.
Чортоус. Ах вон оно как! Я сюда из Туреччины пришел, сего не знал! Так кто ж будет в таком Запорожском войске служить?
Билый. Мы силой никого возле себя не держим...
Чортоус. Гей, братчики, старые сечевики! Кто со мной искать лучшей доли? Айда!..
(Несколько козаков примкнули к Чортоусу.)
Билый. Скатертью дорога. Не поминайте лихом.
Васюринский. Эх, правдива у тебя душа, Чортоус! Пошел бы и я с тобой, да бесполезно! В годах уж! Послужу тут козацтву. (Обнимает) Прощай, брат. (Козаки с Чортоусом ушли)
Билый. А теперь, панове молодцы, время и о своих душах подумать, пойдем молебен отбыть в церковь нашу Божью походную.
Васюринский. (К 1-му запорожцу) Гляди, Иван, то румынка Заара, что в Туреччине за шпика была со своим сыном. Пойдем поймаем!
1-й запорожец. Пойдем (Пошли)
(Все пошли. Подлисецкий задерживает Головатого.)
Подлисецкий. Пан судья.
Головатый. Что скажешь, пан писарь?
Подлисецкий. Имею к вашей мосци (Ваша мосць — ваша милость, польское учтивое обращение) дело главное.
Головатый. Не время, но говорите.
Подлисецкий. Знаете ли вы, Антон Андреевич, что роду я шляхетного, стародавнего, и на Висле в Польше есть у меня превеликие поместья, со мной породниться не стыдно, ведь и козак теперь я...
Головатый. Никак не возьму в толк, что хочет сказать пан писарь?
Подлисецкий. Отдайте за меня свою дочку, панну Марию, потому что из-за нее и к войску вашему пришился...
Головатый. Жаль, что ради девки пристали вы к козакам, потому как наверняка ради девки вы и покинете нас... Но теперь война, и о сватанье негоже и думать. Как скажет моя дочка, так и будет, ибо силой ее заставлять не стану. А в следующий раз, пан писарь, со мной о таких вещах не советую говорить... (Пошел)
Подлисецкий. (Сам) Вон как. А может, еще и пренебрежет козак вельможным шляхтичем?.. А может панна Мария любит кого? Не ожидал я, что так все будет и такой отказ получу!.. Любит! Кого? Меня променять? Но на кого? Да разве сие возможно?

Занавес

(продолжение следует)

Источник:
журнал «Родная Кубань»
1/2014
Перевод В.С. Пукиша

4-я часть
Гаврила Доброскок
«Казачьи прадеды»
Историческая драма
1911г.

Билый и Чепига. Челом тем, кто в доме сем.
Головатый. Ваши головы, паны старшины, в должное время прибыли... Князь Потемкин прислал пана Гулыка к нам с новостями. Он только-только прибыл, я его не расспрашивал, чтоб по обычаю нашему сечевому всем нам вместе посланца послушать и вместе с Божьей помощью умом пораскинуть.
Билый. А хорошо, Антон Андреевич, делаешь, что от древних обычаев нашей матушки-Сечи не отступаешь — к славной старине любовь питаешь...
Чепига. Сам радеешь, да и сотоварищество не забываешь...
Ульяна Григорьевна. А по моему простому хозяйскому разумению: на охоте бдят, на войне воюют, а в хате кормят. Разве ж это за шматком хлеба и за чаркой доброй оковытой (Так козаки называли горилку (от лат. aqua vitae - вода жизни) да нельзя было поговорить о козацких делах? Садитесь-ка, панове атаманы, почетное старшинство, за стол и в ряд, чтобы бог был рад!
Головатый. Хоть бабским речам место у лежанки, но иногда и она бывает мудрой. Нуте-на, панове, и на самом деле к столу.
Чепига и Головатый. Что да, то да.
Головатый. (Поднимая чарку) Как хорошо наше козацтво бьется, так пускай ему судьба улыбнется.
Ульяна Григорьевна. А врагам нашим оборвется и панство их минется.
Все. Дай-то боже.
Головатый. Ну, пан Мокий, рассказывай, чего доброго от князя нам привез.
Гулык. Еще в третий день Рождественских Святок от царицы в Елизаветград Потемкину привезено было какое-то очень главное письмо, ибо сколько дней у себя князь собирал генералов и все совет какой-то держали, а 31 декабря, под Новый год, позвали меня, и говорит сам Потемкин: «Пан козацкий старшина! Бери козака и что есть мочи лети к пану секунд-майору Антону Андреевичу Головатому, пусть собирает он панов старшин и все рядовое Запорожское козацтво, провозгласит всем, что ваши горячие молитвы дошли ко Господу и сословие ваше козачье утвеждено!» Более ничего не сказал князь, а подошел ко мне Цебриков и добавил: «А я вслед с козаком и ордера пошлю». Петров, который тоже тут был, еще добавил: «Он уже вот заготовлен и подписан».
Все. Вот слава богу! Дай-то боже!
Гулык. Да еще с каким козаком послали! Помните в Сечи козака Васюринского, того, который, когда генерал Текеля (Генерал Текели) Сечь обложил, так он просил пана Калнышевского с кулаками супротив москалей стать...
Головатый. Еще бы! И сегодня слышал, как козаки пели о нем:

Москаль стане із штиками,
А ми з кулаками.

Белый. Он же к турку отправился?
Гулык. Вернулся. Приплелся в Елисаветград — и прямо к Потемкину: «Прими, Нечоса, старого товарища в курень».
Все. (Смеясь) Так! Так! — По-запорожски!.. А что же князь?
Гулык. Посмотрел на него так приветливо и говорит:

Не позволиш із штиками,
Позволь з кулаками,
Не дозволим москалеві
Панувать на нами.

(Все смеются)
Гулык. А потом и сказал: «Присягай». Васюринский присягнул, и теперь его с ордером к вашей милости, панове атаманы, послано... Сейчас же и прибудет, ибо недалеко от меня и отставал...
Белый. Вот так! Вот это слава Господу! Теперь и мы — козаки! А то в позапрошлом году 10 августа нам позволено было собирать только лишь волонтерские команды из бывших запорожцев.
Чепига. А 12 октября того же года мне разрешено было принимать всех вольных людей.
Белый. Но то не войско.
Головатый. Пять лет назад собрали тоже козаков воевать в Крыму, война закончилась, и нас разогнали.
Белый. Нет! Козаку дай землю! Дай вольности наши! Позволь собрать раду, чтоб вольными голосами избрать кошевого да и другую старшину! Тогда и козаки будут козаками.
(продолжение следует)

Источник:
журнал «Родная Кубань»
1/2014
Перевод В.С. Пукиша
=========
3-я часть
Гаврила Доброскок
«Казачьи прадеды»
Историческая драма
1911г.

Явление 7
Ульяна Григорьевна. (Вышла из комнаты вместе с Юрком и Афанасием) Ну, Антон Григорьевич, что это вы тут детей браните? Разве ж пан Гулык — чужаница? — Свой ведь человек, да еще и жених Маруси...
Головатый. Ни о каком жениханье чтоб я больше не слышал! Война, а они жениханье затеяли... Может, еще и свадьбу замыслите?
Ульяна Григорьевна. А ежели и свадьбу, так что?
Головатый. Надобно в войске козаку послужить. Должности хорошей добиться.
Ульяна Григорьевна. Пан Гулык и так не козак-рядовик, а старшина.
Головатый. Что с того старшинства? Сегодня мы в козаках, и старшина имеет должность и почет, а завтра разгонят наше войско, как уже разогнали после замирения Крыма четыре года назад, то и пана старшину в крипаки (Крепостные) к какому вражьему помещику запишут.
Ульяна Григорьевна. Вот не приведи господи!
Головатый. Нужно до чинов дослужиться, а потом уже... А разве ж это легко? Я сколько в Сечи, писарем служил, после разрушения Сечи смотрителем Екатеринославского повета (Уезд) был, налаживал работу пикинерских полков, земским комиссаром был — и то всего лишь до чина секунд-майора дослужился. Пан Сидор Игнатович Билый тоже секунд-майор, а Захарий Алексеевич Чепига — только капитан. В чины выбиться ншему брату-козаку ох как непросто.
Ульяна Григорьевна. Ну, будет уж, будет. Вместо того чтобы приветить человека доброго и хлебом-солью его попотчевать, вы нарекать и ругаться начали. Не приведи господь, если бы вы ко всем так — но нет! — чужих же вы, Антон Андреевич, принимаете, угощаете и с почтением к ним относитесь...
Гулык. Извините меня,  Антон Андреевич, что я и на самом деле, давнюю хлеб-соль памятуя, без вашего разрешения в ваш дом заглянул...
Головатый. Откуда?
Гулык. От княза Потемкина из Елисаветграда...
Головатый. Ну, хорошо. Вот подойдут сейчас паны старшины, ты сразу и расскажешь, — какие у тебя вести от князя...
Гулык. Добрые вести, Антон Андреевич.
Головатый. Ну, то и будет добро.
Маруся. Тато! Таточко! Татусь!
Гулык. Ну, и чего ты так ластишься?
Маруся. Я что-то вас попрошу рассказать — раскажете?
Головатый. Ах ты, коза! Знаю, куда гнешь... Только твоя нитка порвется, не сдамся я.
Маруся. Не, не то! Вот ей-же-ей! Расскажите-ка мне...
Головатый. Ну, а что же? Сказочку про козлика или про волка?
Маруся. Да нет! Это когда я была маленькой, вы меня на руки брали и сказки интересно рассказывали, а теперь я уже большая.
Головатый. «Надобно мне мужа в хату».
Маруся. «Не старого, не малого; козаченька молодого». Нет, тату, вот вы всегда спрашиваете у каждого: кто он та откуда родом, а сами никогда не проговоритесь ни словом: откуда вы пришли в Сечь.
Головатый. Ну... ну, и расскажу... Наш род испокон веку жил на Гетманщине, в Полтавском полку, в местечке Новые Санжары... На горе, частоколом и башнями защищенное от врагов, стояло старое козацкое гнездо, а внизу Ворскла, дальше пески, покрытые шелюгой, а еще дальше Орель-река, а уж за ней синяя-синяя запорожская степь... Я был еще совсем ребенком, когда в доме нашем и везде люди часто говорили об истории, случившейся задолго до того с Гетманщиной и запорожцами...
Маруся. Что же это, тато, за история была?
Ульяна Григорьевна. Это, наверное, о Шведчине речь. Мои родители и деды Порохни испокон веков были запорожцы, не раз слыхала я от них об этой беде.
Гулык. Не повезло тогда козакам.
Головатый. На Украину пришел шведский король Карл XII. Украиной в то самое время управлял старый, старый гетман Иван Степанович Мазепа, а в Запорожье кошевым был Константин Гордиенко... Крест над ним и поныне стоит на нашем сечевом кладбище... Вот этот-то Гордиенко и привел своих сечевиков к нам в Новые Санжары. (За окном слышен гомон) Гляди-ка: наши старшины прибыли.
Маруся. Вот как не вовремя...
Головатый. Давай потом расскажу я тебе все как следует.
Маруся. Ну, хотя бы скажите, как попали вы на Запорожье?..
Головатый. Вначале в Киев в бурсу, а оттуда уже и к запорожцам.
Маруся. Тато! А вы больше не сердитесь на Мокия?
Головатый. Ох, и хитрая же ты! Истинно козацкая дочка... Знала, куда подойти: заиграла козаку да на козачьих струнах... (Берет за плечи Марусю и Гулыка) Дети вы мои! Да разве ж у меня не радуется сердце, глядя на вас, разве ж я не желаю вам счастья?.. Только я совсем не хочу, чтобы среди козаков сплетни пошли, что пан Гулык в должность и в чины набивается оттого, что зятем моим должен быть... Мой зять должен сам своей храбростью и талантом большое уважение у людей завоевать...
Ульяна Григорьевна. Вот и потакай тут людям: будь ты чистым, словно снег, и то тебя опорочат с головы до ног.
Головатый. Ну, будет вам! Люди идут!
(продолжение следует)

Источник:
журнал «Родная Кубань»
1/2014
Перевод В.С. Пукиша
=========

6-я часть
Гаврила Доброскок
«Казачьи прадеды»
Историческая драма
1911г.

Явление 9
Подлисецкий и Чорба.

Подлисецкий. Челом панам старшинам.
Чорба. Море! Челом!
Головатый. Ваши головы, паны заезжие люди, просим к столу садится.
Ульяна Григорьевна. Просим нашего хлебе-соли отведать. Садитесь! Садитесь, паны чужестранцы! Чем козацкая хата богата, там и привечает.
Подлисецкий. Благодарствуем, панове козацтво!
Чорба. Бре!
Маруся. (К Гулыку) А мне почему-то страшно.
Гулык. Они, может, и на самом деле добрые люди.
Билый. Ну, расскажите, пан ротмистр, что у вас в Польше доброго происходит? Неспроста ваш король в Каневе ожидал так долго нашу царицу, чай, задумал усмирить шляхту...
Чепига. А шляхта к князю Потемкину да к царице в Киев так ластилась, сам видел: в ногах лазила.
Подлисецкий. Было, правда ваша — было, а в Польше у нас теперь такое начинает твориться, что я оттуда отправился сюда турка воевать, чтоб и глазами не видеть ту свару...
Головатый. И хорошо сделали, пан ротмистр, — с глаз долой, греха меньше.
Чорба. Море! Море! Побратим!
Билый. А поныне ли у вас на наших православных людях паны да ксендзы ездят?
Подлисецкий. Увы, панове козацтво! Древнюю старину вы вспомнили! Польша теперь не та, и паны наши уже не те. В Польше у нас заводят навуку, ремесла, открывают для люей школы, сеют образование и сознание, сие все такое, чего у вас на Руси не слыхать. Сам наш король следит за навукой и сам усердно старается, чтобы она всем поровну доставалось по целом королевстве... С простым людом, с народом, у нас куда как лучше ведут себя, чем у вас на Руси. У вас везде теперь заводят крипацтво, а даже вы своих запорожцев по сей день некоторых не вызволили из панской неволи, в которую загнали их после разрушения Сечи, а у нас такие паны, как Свинарский, Яблоновский, Замойский, Ижебсидовский, Понятовский, Хрептович, — сами у себя ради народа упразднили барщину и поделали людей вольными.
Гулык. Простите, пан ротмистр, отдельные люди в королевстве и даже мужи высоких должностей, как-то: литовский подканцлер Хрептович и канцлер Замойский, то и действительно сделали людям добро — послобонили людям барщину или же и вовсе дали людям волю, и такие магнаты, как даже Август Чарторыйский, Костка Потоцкий, каштелянин (Почетный титул польского сенатора в XV-XVIII вв.) Езерский, запретили евреям торговать по шинкам (Кабакам) и держать шинки, ибо они страшно обирают людей. Но ваша Конституция делегационного сейма 1768 года отдала мещан под управление старосте и запретила им пользоваться уставом Магдебургского права, которым они пользовались испокон веков.
Подлисецкий. Мне очень интересно слушать, что пан козак хорошо знает, что делается у нас в Польше, но что плохого в том, что стали управлять старосты?
Гулык. Пан ротмистр, я слышал, мало живет в своей Польше, потому что много воюет по чужим землям и не знает, что сии старосты людям все время чинят обиды, куда хуже от евреев-шинкарей...
Подлисецкий. Жаль.
Все. Очень жаль.
Чорба. Море! Пан козак есть друзь хлопский! Бре!
Гулык. Ваша недавняя конституция 1786 года запретила занимать офицерские должности всем, кто не шляхтич, и не только не сделала людям облегчения, но даже и хуже — отдала их во власть старостам.
Билый. И шляхта ваша сгинет, и Польша сгинет.
Подлисецкий. Так! За грехи ваших отцов сгинула ваша Украина, за грехи ваши сгинула ваша Сечь, а сгинет наша Польша за старые грехи нашей шляхты, то сгинут тогда и ваши вольности козачьи, и вас, паны козаки, навеки в тяжкую неволю отдадут... Только и славы будет, что «козак», а хуже он будет от москаля...
Билый. Гей! Ляше! Словами блудишь! И честь нашу поносишь, когда про вольности наши такой вздор порешь! Жаль, что гость в хате тут ты, а то бы я саблей с тобой порубился...
Чорба. Бре! К сабле! Побратим — море!
Подлисецкий. То что же, что гость, а имею право саблей свой гонор и честь лыцарскую защитить.
Чорба. Море!
Головатый. Вот не приведи господь! Чтоб такое случилось. (К Подлисецкому) Простите, пан ротмистр, (К Билому) и вы к сердцу странные слова не принимайте, ибо не по злому умыслу сказаны были они.
Подлисецкий. Да будет так, ибо я и годами моложе, наверное, вдвое, и согласен первым попросить извинения, ежели, не зная обычаев ваших, я вашу честь обидел! Вашу руку, пан секунд-майор!
Билый. Согласен... И слова опрометчивого не берите к сердцу, пан ротмистр!
Головатый. А пока что, пан ротмистр, спойте нам песню какую-нибудь на чужестранном языке или же нашу козачью, ведь вы и наши знаете. Маруся и ты, пан Мокий! Ну-ка, спойте! Вот сколько певунов у меня сегоня в хате. Гей, Степан! Где ж это Перехрестик? Пусть сыграет на гуслях.
Ульяна Григорьевна. (К детям) Дети! Зовите же Перехрестика.
Подлисецкий. (К Марусе) О, когда бы вы знали, панна Мария, как люблю я петь с вами или тогда петь, когда вы меня слушаете, тогда я пою и так чудесно себя чувствую, что хочется сразу и плакать, и смеяться...
Маруся. А мне тогда все равно.
Подлисецкий. Оттого что вы не знаете, что такое любовь.
Маруся. Верно, вы влюблены в какую-то вельможную шляхтянку и в песнях своих выпеваете теперь свои жаль и тоску...
Подлисецкий. Влюблен, правда ваша, только не в шляхтянку.
Маруся. А в кого?
Подлисецкий. В вас, панна Маруся! В вас — в козачку!
Маруся. Шутите, но — я люблю другого.
Подлисецкий. Другого? Не верю, так как влюбленные не такие бывают, а ваши глаза, словно зори ясные; ваш весь вид веселый и игривый свидетельствует, что такое высокое чувство еше ни разу не касалось вашей души.
Маруся. О, ошибаетесь вы очень, пане!
Подлисецкий. Не ошибаюсь, нет! Вы будете моей супругой, и от вас уже я никуда не пойду вовеки.
(продолжение следует)

Источник:
журнал «Родная Кубань»
1/2014
Перевод В.С. Пукиша
===============
5-я часть
Гаврила Доброскок
«Казачьи прадеды»
Историческая драма
1911г.

Чепига. И те, что к турку отправились, назад возвращаются.
Билый. И развернется, зацветет снова наша древняя козацкая слава, и узнают снова враги наши лыцарские дела.
Головатый. И будет так! Право-таки, будет! Чтоб меня братчики наши побили, ежели брешу, все будет! Аж петь хочется! Ну-ка, доню, давай бандуру!
Билый и Чепига. Заиграй, заиграй, послушаем.
Головатый. (Играет и поет)

Ой, летіла бомба
З московського краю
Та посеред Січі упала,
Гей, хоч пропали наші
Запорожці,
Слава не пропала.

Нет, не эту (поет).

Ой, з-під города
Єлизаветграда
Сизі орли вилітали.

Жаль, панове, — видите, грустные на ум приходят, а веселые не льются. А вот идут мои гости: серб Чорба и шляхтич Подлисецкий... Вот сейчас шляхтич врежет! Вот послушайте, как хорошо поет.
Билый. Не нравится мне, брат, что ты с этими людьми хлеб-соль водишь. Серб этот так и глядит, где бы хорошее место на наших землях облюбовать и своих людей насадить, а лях, что и говорить...
Чепига. И мне не нравятся сии усачи.
Головатый. Э, нет, пани братья, наше прошлое научило нас по-иному вести себя с такими людьми. Вовек не забудем мы Хорвата, Шевича и Штерича, которых когда-то стремительно повыгоняли козаки со своих запорожских земель... А что осталось с этого?
   Учинили то полковник Деркач и орельский писарь Верминка, а в ответе была вся Сечь... Как нам с тобой, Сидор Игнатович, в Москве паны упрекали, как корили нас Панин, Вяземский и Прозоровский, какая была у них зацепка учинить поход на Сечь... А сербы таки показали себя, что с ними теперь дружить приходится, ведь доныне в Петербурге как с писаным торбами с ними носятся, а к тому же сей серб Чорба — вояка добрый. Что же до шляхтича Подлисецкого, то сей долго был приближенным короля Августа и в Каневе, когда король ожидал нашу царицу целых восемь недель, пан Полисецкий не отходил от него, а потом пел перед самой царицей.
Билый. Вот чудила.
Головатый. Бывалые люди. Все миры исходили. В Англии, во Франции, в Цесарщине (Австрии (от цесарь — восточнославянского названия австрийского императора)), в Туреччине они были, везде они воевали и теперь держат путь в войско генерала Суворова пристать, чтобы с турком померяться. Пан Подлисецкий, кроме того, что петь умеет, все языки знает, на всех языках говорит.
Чепига. Что за голова.
Билый. Так-то оно так, но добрый ли он человек?
(продолжение следует)

Источник:
журнал «Родная Кубань»
1/2014
Перевод В.С. Пукиша

7-я часть
Гаврила Доброскок
«Казачьи прадеды»
Историческая драма
1911г.

Явление 10

Перехрестик. Челом вельможному панству.
Чорба. (К Подлисецкому) Бре! Товарищ! Покинь ты козацкую кралю! Море!
Головатый. А вот и наш гусар пришел, ну-ка, Степан, сыграй! А молодые споют! Подпел бы и я со своей бандурой, да не стоит: лучше готовой послушать.
(Перехрестик аккомпанирует на гуслях, Маруся, Гулык и Подлисецкий одновременно поют. Сколько раз Гулык и Маруся умолкают, Подлисецкий заливается, Гулык и Маруся снова звонко поют, голоса переливаются.)
Гулык и Маруся. (Поют)
 Тече вода в синє море
 І краю не має,
 Пішов козак шукать долі,
 А долі немає,
 Зустрів козак собі долю:
 Красну дівку в полі.
 Але тую дівчиноньку
 Не смиє заняти.
 Вона каже козакові:
 «Не можу кохати,
 Бо я вже кохаю,
 Де мій милий іде з військом,
 Там думкой вітаю».
 Іде козак назад полем,
 Іде, усміхнеться,
 А як гляне - обернеться,
Сльозами заллється.

Все. Ну и певцы... Вот так красиво.
Билый. Как пели, так словно на крыльях тебя понимали. (За хатой слышно: «Пугу-пугу» Изначально звукоподражание, означающее крик пугача или сыча, ставшее условным приветствием у запорожских казаков, отзыв: «Козак з лугу!».)
Головатый. Ого! Это кто-то из старых сечевиков. Пугу-пугу!

Явление 11

Васюринский. Козак з Лугу. Челом панам старшинам...
Билый. Хорошо, козаче! А кто еси и откуда? Видали? Васюринский.
Васюринский. Я, батько.
Чепига. Покинул Туретчину?
Васюринский. Да, батько. Думал, что Нечоса меня при себе держать будет, в войско не пустит, и такая тоска да жаль меня взяли, но, слава тебе, господи, отпустил... (К Билому) Письмо от его к вашей милости... Сами паны генералы сказали: «Вези, козаче, в войско веселый ордер». (Подает Билому ордер)
Билый. (Берет ордер) Ну-ка, Антон Андреевич! Ты у нас в Сечи был писарем, тебе его и читать...
Головатый. Хорошо (Читает) «От генерала-фельдмаршала, главнокомандующего Екатеринославской армией, всею легкою конницею, регулярною и нерегулярною, флотом Черноморским и многими другими сухопутными и морскими военными силами, Государственной военной коллегии президента, Екатеринославского, Таврического, Харьковского генерал-губернатора... и прочая и прочая... Войска верных козаков войсковому атаману, господину подполковнику Сидору Белому, старшинам и всему войску»... (Прекратив читать) Паны атаманы! Великая радость!
Билый. Зовите козаков сюда! Сразу же всех, кто есть! (Открыл дверь) Гей, панове козацтво, сюда!
Васюринский. Веселых вестей послушать!

Явление 12
Входят козаки.

Головатый. Панове атаманы и все честное козацтво! Великая радость! Слава господу! От князя Потемкина получили ордера, что сословие наше войсковое утверждено и землею нам даровано в Керченском куте или на Тамани.
Все. Слава господу.
Билый. Нам можно теперь собрать вольную раду и вольными голосами выбрать себе кошевого и всю старшину.
Все. Да здравствует козацтво!..
Подлисецкий. Панове атаманы и все меньшее товарищество! Еще в старые времена за королей наших Сигизмунда и Владислава много кто из нашего шляхетного рыцарства ходили в вашу стародавнюю Сечь добывать себе славы, примите и меня теперь, панове козацтво, послужить в вашем войске.
Чобра. Море! Плохое говоришь, товарищ! Море! Бре!
Полисецкий. Может, и я среди ваших братчиков буду не последний козак...
Головатый. О, нам очень на пользу такие бывалые люди, как вы, пан ротмистр! Вы знаете все чужестранные языки и, наверное, будете у нас за писаря.
Все. Да здравствует козацтво! Да сгинет враг!
(продолжение следует)

Источник:
журнал «Родная Кубань»
1/2014
Перевод В.С. Пукиша

8-я часть
Гаврила Доброскок
«Казачьи прадеды»
Историческая драма
1911г.

Действие 2

Урочище Васильков, стоят возы, кругом козаки, пение, хохот, гомон.

Явление 1

1-й запорожец. Гляди, нечистая сила в лагерь занесла.
2-й запорожец. Вот проява! (Чудо, чудовище) Сие не перед добром!

Явление 2
Заара и Танко.

Заара. Не цыганка я, лыцари, не цыганка я, славные вояки, гордые и чубатые сыны далекой Украины! Я румынка! Христианка! Бедная женщина, тем живу, что людям их долю отдаю! Счастливо в свете вам, вояки, живется! Ясные зори над вами сияют, а на ваши преславные души по смерти вашей на небе ангелы святые ожидают.
Чортоус. Прочь отсюда, убирайся! Что сие такое? В козацком лагере баба завелась. (К козакам) Куда вы смотрите!
Запорожцы. Прочь! Прочь! Иди!
Заара. О, славные лыцари!
Чортоус. Сгинь, проклятая! Тьфу! Место испоганила! Хоть лагерь переноси!!

Явление 3

Васюринский. Гляди! Чортоус! Ты ли, брат?
Чортоус. Я.
Васюринский. Каким ветром? Я тебя под турком покинул?
Чортоус. Как прослышали братчики, что тут будет наша стародавняя рада, так и сыпанули сюда! Я сразу же за тобой отправился. У турка хоть и хорошо жить, да печаль за Украиной берет...
Васюринский.Ох, и печаль! Не приведи господь!
Чортоус. А теперь война, так еще и своих приходится бить!
Васюринский. Чтоб ему! (К козакам) Ну-ка, братцы, на раду товарищество созывайте.
(Играют в трубы и бьют в тулумбасы.)
Васюринский. (Влез на воз) Гей, панове, козацтво! Довольно на панов работать, за плугом ходить! Волов погонять! Не время ли, люди православные, по обычаям нашим сечевым старым на раду стать, атаманов выбирать! Зовите всю старшину!

Явление 4

Билый, Головатый и Чепига.

Васюринский. Что мы есть, люди, за войско, коль у нас батька кошевого нет! А ну-ка, братчики, в строй! Гей! На раду! На раду!
Запорожцы. На раду! На раду!
Васюринский. (Тогда, когда стало тихо) А кого, братцы, за кошевого изберем?
Голос из толпы. Головатого!
Голоса. Головатого! Головатого!
Васюринский. Так ваш Головатый пусть еще поносит голову на плечах, молодой ведь!
Голос из толпы. Чепигу!
(Одни кричат: «Головатого!», а другие: «Чепигу!»)
Васюринский. А не зацепится ли за что ваша «чепига»? (Чепига — рукоятка плуга.)
Голос из толпы. Сам ты, вражий сын, зацепишься.
Васюринский. Язык у тебя цепляется, оттого что не умеешь как следует им ворочать.
(Снова гвалт: «Чепигу», «Головатого».)
Васюринский. Панове молодцы... Послушайте сирому-бедняка (Казацкая беднота, голь в Запорожской Сечи.), братчики. Пусть пан Головатый к булаве еще поносит голову, дай боже пану Чепиге нигде не зацепиться. А по-моему, если будет у нас за кошевого Билый, так все забелит! Все у нас будет по-белому! Годами он старый козак и вояка истый.
Голоса. Билого! Билого! Чепигу! Билого!
Все. Давай Билого!
Васюринский. (Соскакивает с воза, кланяясь Билому) Пан атаман! Сидор Игнатович! Все старшее и меньшее таварищество избрало тебя за кошевого... Иди честь принять и челом войску отдать.
Билый. Спасибо вам, славные лыцари, паны товарищи, не заработал я у войска чести такой, к тому же года мои давние, не могу я исправно булаву в руках держать, правдиво о войске стараться.
Васюринский. А ну, не мудри. Ежели войско честь дает, так принимай.
Билый. (Кланяясь) На малой должности буду вам служить... Прошу вас, панове, от такой чести меня ослобонить...
Все. Принимай булаву! Принимай, вражий сыну! На воз его.
Васюринский. На козацкий престол.
Все. Валяй возы! Валяй!
(Повалили возы друг на друга.)
Васюринский. Чтоб ты, батьку, так врага переворачивал, как мы возы переворачиваем.
Все. Го-го-го! Го! На козацкий престол, батьку. Го! Иди! Иди!
(Билого козаки поставили на возы.)
Васюринский. (Ударил Билого грязью в лицо) На, ешь нашего хлеба, да не заедайся, потому что мы тебе его дали, мы его и отнимем...
Чортоус. (Ударил Билого) Чтоб ты так врага бил, как я тебя бью...
Васюринский. Здоров был, батько! Чтоб тебя видно было, как теперь, тогда, когда станешь врага бить... Дай боже тебе долгий век и лебединый крик...
Все. Дай боже! Дай боже!
Васюринский. Бери булаву и бей ею врагов, а ежели мы тебя, батьку, не будем слушать, так и нас бей, на разум наставляй... Челом пану кошевому...
Билый. Спасибо за честь, дети! Пока моего живота, буду по правде служить, по правде судить, по правде и клейноды носить.
Все. Спасибо, батьку! Бывай здоров!
Билый. Выберите, дети, себе судью и писаря.
Голоса. Головатого! Головатого!
Все. Головатого!
Васюринский. Пане Антон Андреевич! Тебя судьею выбрали, иди, палицу принимай.
Головтый. Не достоин, панове, такой чести я! Выберите, паны товарищество, себе кого другого.
Васюринский. А ну, не мудри, а то киев (Палок) попробуешь.
Запорожцы. Да кием его, вражьего сына! Ведите его!
Головатый. (Принимает палицу) Спасибо, братчики, за честь высокую. Буду по правде жить и по правде вас судить...
Запорожцы. Дай боже! Спасибо!
Билый. Выбирайте, дети, и писаря...
Одни. Ляха! Ляха за писаря!
Другие. К нечистой матери ляха! Своего козака — Котляревского!
Подлисецкий. А цыц, черти! Что еще наша старшина скажет?
Билый. Говори, пан судья.
Головатый. Какая, братчики, на то ваша воля  будет, а пн Подлисецкий — бывалый человек: все чужестранные языки знает; а то, что лях, неважно, ведь их всегда много лыцарства на Запорожье бывало...
Запорожцы. Ляха! Ляха! Ляха!
Васюринский. Бери, пан Иван, каламарь (Чернильница). Послужи иди войску.
Подлисецкий. Спасибо, братчики! Рад у вас и рядовиком послужить. Спасибо за честь такую.
(Слышно, играет труба)
Васюринский. Гляди, братчики, генерал Суворов идет.
(продолжение следует)

Источник:
журнал «Родная Кубань»
1/2014
Перевод В.С. Пукиша
===============

2-я часть
Гаврила Доброскок
«Казачьи прадеды»
Историческая драма
1911г.

Явление 4
Одарка. Челом вам, пан старшина! (К Марусе) Панночка! Какая-то цыганка погадать хочет, пустить ее в комнату?
Маруся. Ну, ну! Пусть заходит, погадаем, какая участь нас ожиает и какая судьбина ждет... Зови, зови  ее скорей, Одарка! (Одарка ушла)
Гулык. Как началась война, так уйма появилась у нас этих ворожеек и чародеев, и наверняка это все турецкие ищейки да шпики.

Явление 5
Одарка, Заара и Танко.

Заара. Кто в доме сем, да будет легко ему... А у него душа добрая и чужого приветит, ведь чужой - чужанина, как в поле былина, один-одинешенек: туда его клонит, куда ветер погонит.
Маруся. Цыганка?
Заара. Да нет - христианка, я румынка. Давай, боярышня, свою руку, покажи ее, красавица, я тебе погадаю, твою участь и долю отгадаю... (Смотрит на руку) «Семь столбов, семь волков, столюы высокие, волки одинокие... Столбы стоймя стояли, волки убежали, и следу не осталось, пусто кругом сталось». Не отгадаю! И следу твоего нет в доле!.. Дороги не найду! Прощай, боярышня! Прощай! Следу нет, кругом темно и не видно.
Одарка. Как страшно...
Маруся. Куда же ты, бабушка?
Заара. Злые люди тут были, след попутали, а хочешь участь, долю найти, говори сейчас: кто у вас в хате тут был? Кто заезжал? Кто приезжал?..
Маруся. Козацкий старшина Легкоступ был.
Заара. (Глядит в пол) Нет, нет... А еще кто? Это не козацкий след, тут чужестранцы ходили.
Одарка. Панночка! А козацкие старшины были те, что служили турку, а теперь побросали да к нашему войску прибились, как же их звать там?
Маруся. Богодар и двое братьев. Проси...
Заара. Так, таки они... Чужестранцы... А еще след пошел, все попутал. Еще след есть чужой.
Одарка. Московский еще пан был.
Заара. Московский - говоришь?
Маруся. К отцу приезжал с письмами из войска офицер Огарев.
Заара. Так... так теперь... вижу, что так... — «На семи горах, в семи лесах, на чистых водах...» Кыш! Кыш! Нет, все эти письма... вот такие письма в огне не горят! А не скажешь, барышня, что то за письма были?
Гулык. Э-э! Слишком много! Слишком много знать хочешь.
Заара. А ты, козаче, вижу, тоже от московского войска прибыл?.. Тоже письма или вести какие привез?
Гулык. Старая ты очень, бабушка, а много чего узнаешь, еще старее станешь. Ты вот скажи: зачем это ты с собой этого лоботряса водишь?
Заара. Потому что слепая, не вижу: глаз у меня нет, бедная я женщина, весь свой прожиток в моих скитаниях, так этот бедняга меня и водит.
Гулык. Хорош «бедняга». Пора бы его на коня или в поле пахать.
Заара. И-и, боярышня, какой сердитый у тебя лыцарь... (К Гулыку) Дай, козаче, я тебе погадаю, дай-ка свою руку...
Гулык. Ну, ну... я тебе погадаю так, что ты и костей не соберешь! Поди-ка прочь! Поди, пока ноги сами несут...
Заара. «На семи столбах, на семи верствах, а на восьмой длинной человек стоит добрый...» Прощай, боярышня. Наморочено, напутано, следа не видать, доли твоей не узнать... «Стоит человек добрый, он думает, гадает». (Ушла)
Гулык. Ишь, куда намекает: «Кто был? С какими письмами!» Хорошее тебе гадание...
Маруся. Да будет тебе, Мокий. переживать. А знаешь, я ведь ей и не сказала, кто у нас еще бывает - от кого в нашей хате некозацкий след остается...
Гулык. А кто же это?
Маруся. Проездом в войско у нас останавливались: один арнаут, родом серб - пан Чорба, чудной такой, что не скажет, все добавляет: «бре» и «море»; только и слышно от него: «бре» и «море»! Горилку, не дай господь, как хорошо пьет! А второй, богатый пан, то из Польши шляхтич!.. Щеголь такой, а поет - ах, как поет! Только я его боюсь, ибо он так страшно на меня глазами все зыркает, и так мне кажется, что вот-вот бует ко мне старостов засылать.
Гулык.Вот еще, не привеи господи! И так давно уже они у вас?
Маруся.Больше недели... А чтоб им... А знаешь, Мокий, как без тебя свою печаль разгоняла? Степан Перехрестик играл на гуслях, а я пела наши любимые песни... Теперь я сама уже очень хорошо умею играть... Давай споем «Тече вода в синє море».

Явление 6
Головатый. Так, так! Где девка, там и козак...
Гулык. Челов вам, Антон Андреевич.
Головатый. Я так полагаю что тебя, пан старшина, пан Потемкин послал от себя не к дочке моей, а ко мне, то сначала и должен был бы мне челом бить, а потом уже в мою хату поворачивать, да еще и прежде того, как позовут, а непрошеным не след бы в хату лезть...
(продолжение следует)

Источник:
журнал «Родная Кубань»
1/2014
Перевод В.С. Пукиша

Пеший трек "Новороссийские дольмены"

Покупаем билет из Краснодара в Новороссийск, для комфорта сразу берем обратный.
На автовокзале стоит маршрутка 101, 102. Садимся и едем 20 мин. в п. Васильевка. Выходим на остановке и возвращаемся пешком назад, к знаку "Васильевка". За ним дорога спускается вниз в ущелье. Топаем пару километров вдоль речки, по главной, никуда не сворачиваем. Фоткаемся у скал и у речки. Пьем из горных родников, их несколько, все около мостиков. Воду можно не покупать. После второго мостика будет третий, не доходя его, поворачиваем влево, в гору. Тут, через сто метров вверх и будет дольменный комплекс. Вокруг растет много клекачки и чабреца. Ползают крупные черепахи. Одна из них так зашуршала в кустах, что у "съемочной группы" мокрые штаны были. Вокруг горы есть тропы, множество деревьев, заросших мхом, горные орхидеи. Есть вещи непередаваемые  фотографией: запах цветов, журчание реки, ощущение, когда стоишь на краю 100 метровой скалы. Воздух очень чистый, более влажный. Тишина вокруг, только птицы поют. Возвращаемся тем же путем. Вода из родника, травы-цветочки. Ваша маршрутка едет из того же самого места, где выходили, но с обратной стороны дороги. Если же проехать дальше, через 15 мин. будет море, Южная Озереевка. Координаты дольмена для любителей ходить по стрелке - программка 2GIS знает поиск слова "дольмены", как вам удобнее. Пешком от дольменов до пляжа дошли. Тяжело, не советую, несознательные граждане прихватизировали участки речки, заборы до потока. Возвращаешься по три квартала, матерясь, по скальному грунту. Тротуары отсутствуют, ваша обувь должна быть очень удобной, а руки свободные. Перед тем как рукой тронуть кустик, постучите палкой по стволу дерева или по траве, может там уже занято, кто-то укусит. На остановке п. Васильевка есть магазинчик, в котором дают натуральный кофе и булку с маком за 85 руб. В целом поездка из Краснодара и обратно укладывается в одну тысячу рублей на туриста. Осенью плюсом идет ведро фундука, кизила или слив на выбор, то есть бесплатная поездка. А летом цветы, травы и море.